Неточные совпадения
Как всегда, у него за время его уединения набралось пропасть мыслей и чувств, которых он не мог передать окружающим, и теперь он изливал в Степана Аркадьича и поэтическую радость весны, и неудачи и планы хозяйства, и мысли и замечания о книгах, которые он читал, и в особенности
идею своего сочинения, основу которого, хотя он сам не замечал этого, составляла критика всех
старых сочинений о хозяйстве.
— Корреспонденций моих — не печатают. Редактор,
старый мерин, пишет мне, что я слишком подчеркиваю отрицательные стороны, а это не нравится цензору. Учит: всякая критика должна исходить из некоторой общей
идеи и опираться на нее. А черт ее найдет, эту общую
идею!
Лишь в позднейшие времена (почти на наших глазах) мысль о сочетании
идеи прямолинейности с
идеей всеобщего осчастливления была возведена в довольно сложную и не изъятую идеологических ухищрений административную теорию, но нивеляторы
старого закала, подобные Угрюм-Бурчееву, действовали в простоте души единственно по инстинктивному отвращению от кривой линии и всяких зигзагов и извилин.
Розанов хочет с художественным совершенством выразить обывательскую точку зрения на мир, тот взгляд
старых тетушек и дядюшек, по которому государственная служба есть дело серьезное, а литература,
идеи и пр. — пустяки, забава.
Нельзя было подойти к мировой трагедии с запасом
старых просветительных
идей,
старых рационалистически-социологических схем.
Ныне мы вступаем в новый период русской и всемирной истории, и
старые, традиционные
идеи не годны уже для новых мировых задач, которые ставит перед нами жизнь.
Старые славянофильские идеалы были прежде всего идеалами частной, семейной, бытовой жизни русского человека, которому не давали выйти в ширь исторического существования, который не созрел еще для такого существования [Я не касаюсь здесь церковных
идей Хомякова, которые очень глубоки и сохраняют свое непреходящее значение.].
Но когда происходит крах
старой рассудочной мысли, особенно нужно призывать к творческой мысли, к раскрытию
идей духа.
Она верит в
идеи, которые господствовали на Западе более пятидесяти лет тому назад, она все еще серьезно способна исповедовать позитивистическое миросозерцание,
старую теорию социальной среды и т. п.
Идеи, на которых покоилась
старая власть, окончательно разложились.
В середине же царит
старая инертность мысли, нет инициативы в творчестве
идей, клочья
старого мира мысли влачат жалкое существование.
Вглядевшись и вслушавшись во все, что проповедь юного апостола выдавала за новые правды, новое благо, новые откровения, она с удивлением увидела, что все то, что было в его проповеди доброго и верного, — не ново, что оно взято из того же источника, откуда черпали и не новые люди, что семена всех этих новых
идей, новой «цивилизации», которую он проповедовал так хвастливо и таинственно, заключены в
старом учении.
Идея о человеке как микрокосме, столь многократно высказывавшаяся в философской и мистической литературе
старого и нового времени [Учение о «микрокосме» встречается в сохранившихся астрологических книгах у Манилия и у Фирмика, а равно и в герметических книгах, оно же содержится и в главном сочинении по египетской астрологии Нехепсо и Петози-риса (Dieterich Eine Mithrasliturgie, 55).
Но это произошло лишь в части интеллигенции, большая часть ее продолжала жить
старыми материалистическими и позитивистическими
идеями, враждебными религии, мистике, метафизике, эстетике и новым течениям в искусстве, и такую установку считали обязательной для всех, кто участвует в освободительном движении и борется за социальную правду.
И, наконец, Чаадаев высказывает мысль, которая будет основной для всех наших течений XIX в.: «У меня есть глубокое убеждение, что мы призваны решить большую часть проблем социального порядка, завершить большую часть
идей, возникших в
старых обществах, ответить на важнейшие вопросы, какие занимают человечество».
У нас совершенно нет внутреннего развития, естественного прогресса; каждая наша
идея бесследно вытесняет
старые».
Старые славянофилы были умственно воспитаны на немецком идеализме, на Гегеле и Шеллинге, они обосновывали свои
идеи, главным образом, философски.
Некоторое время торжествовали самые поверхностные материалистические
идеи, и в культуре произошел возврат к
старому рационалистическому просвещению.
Ходили мы и в революционно-народный клуб"Anton — Martin", где каждый вечер происходили сходки и произносились замечательные речи. Постоянно туда ходили унтер-офицеры и заражались бунтарскими
идеями. Это была своего рода практическая школа"пронунсиа-миенто", но нам она давала разнообразный материал для знакомства с тем, от чего
старая Испания трещала по швам.
Все они могли иметь честные
идеи, изящные вкусы, здравые понятия, симпатичные стремления; но они все были продукты
старого быта, с привычкой мужчин их эпохи-и помещиков, и военных, и сановников, и чиновников, и артистов, и даже профессоров — к «скоромным» речам. У французских писателей до сих пор — как только дойдут до десерта и ликеров — сейчас начнутся разговоры о женщинах и пойдут эротические и прямо «похабные» словца и анекдоты.
«И к чему все эти прежние хмурости, — думал я в иные упоительные минуты, — к чему эти
старые больные надрывы, мое одинокое и угрюмое детство, мои глупые мечты под одеялом, клятвы, расчеты и даже „
идея“?
Хотя
старый князь, под предлогом здоровья, и был тогда своевременно конфискован в Царское Село, так что известие о его браке с Анной Андреевной не могло распространиться в свете и было на время потушено, так сказать, в самом зародыше, но, однако же, слабый старичок, с которым все можно было сделать, ни за что на свете не согласился бы отстать от своей
идеи и изменить Анне Андреевне, сделавшей ему предложение.
— Об этой
идее я, конечно, слышал, и знаю все; но я никогда не говорил с князем об этой
идее. Я знаю только, что эта
идея родилась в уме
старого князя Сокольского, который и теперь болен; но я никогда ничего не говорил и в том не участвовал. Объявляя вам об этом единственно для объяснения, позволю вас спросить, во-первых: для чего вы-то со мной об этом заговорили? А во-вторых, неужели князь с вами о таких вещах говорит?
Содержание их вечно юно, и одни только формы у них
стареют, и мы легко можем открыть в этих формах
идею и убедиться, что философская истина не есть что-нибудь отдельное и чуждое мировой жизни, и что она в ней проявлена, по крайней мере, как распря.
Но это совсем не значит, что универсальное, что универсальные
идеи и ценности лишь субъективны в
старом смысле слова.
— Да, — отвечал тот, — когда меня назначили сюда, я не хотел брать какого-нибудь
старого дельца, а именно хотел иметь около себя человека молодого, честного, симпатизирующего всем этим новым
идеям, особенно ввиду освобождения крестьян.
Но нет в этом ничего существенно нового: это лишь модернизированное выражение
старой схоластической
идеи.
В
старом спиритуализме
идея свободы лица вела лишь к сознанию ответственности и греховности, но не к сознанию творческой мощи.
Русская литература и русская мысль свидетельствуют о том, что в императорской России не было единой целостной культуры, что был разрыв между культурным слоем и народом, что
старый режим не имел моральной опоры. Культурных консервативных
идей и сил в России не было. Все мечтали о преодолении раскола и разрыва в той или иной форме коллективизма. Все шло к революции.
Я хотел показать в своей книге, что русский коммунизм более традиционен, чем обыкновенно думают, и есть трансформация и деформация
старой русской мессианской
идеи.
Это есть трансформация
идеи Иоанна Грозного, новая форма
старой гипертрофии государства в русской истории.
Палтусов улыбнулся ей с того места, где стоял. Он находил, что княжна, в своем суконном платье с пелериной, в черной косынке на редких волосах и строгом отложном воротнике, должна нравиться до сих пор. Ее он считал «своим человеком» не по
идеям, не по традициям, а по расе. Расу он в себе очень ценил и не забывал при случае упомянуть, кому нужно, о своей «умнице» кузине, княжне Лидии Артамоновне Куратовой, прибавляя: «прекрасный остаток доброго
старого времени».
Этим возгласом души
старой монахини, на мгновенье допустившей себя до мысли с земным оттенком, всецело объяснялось невнимание к лежавшей у ее ног бесчувственной жертве людской злобы. Мать Досифея умолкла, но, видимо, мысленно продолжала свою молитву. Глаза ее были устремлены на Божественного Страдальца, и это лицезрение, конечно, еще более укрепляло в сердце суровой монахини
идею духовного наслаждения человека при посылаемых ему небом земных страданиях.
Все слушали этот рассказ с большим вниманием; особенно следил за ним Долинский, который узнавал в рассказе развитие
идей, оставленных им в России еще в зародыше, и
старая княгиня Стугина, Серафима Григорьевна, тоже слушала, даже и очень неравнодушно.
В теократической
идее самого Достоевского смешиваются разнородные элементы,
старые и новые.
Вот что, Николаша… Я знаю, ты станешь браниться, но… уважь
старого пьяницу! По-дружески… Гляди на меня, как на друга… Студенты мы с тобою, либералы… Общность
идей и интересов… B Московском университете оба учились… Alma mater… (Вынимает бумажник.) У меня вот есть заветные, про них ни одна душа в доме не знает. Возьми взаймы… (Вынимает деньги и кладет на стол.) Брось самолюбие, а взгляни по-дружески… Я бы от тебя взял, честное слово…
Сейчас это
старое, но по-новому переживаемое народничество раздирает единство русской революции, истребляет самую
идею единой нации и мешает переходу к творчеству новой жизни.
Мухоедов, кажется, сильно отстал от века, может быть, забросил свою любимую науку, не читал новых книжек и все глубже и глубже уходил в свою скорлупу, но никакие силы не в состоянии были сдвинуть его с заветной точки, тут он оказал страшный отпор и остался Мухоедовым, который плюнул на все, что его смущало; мне жаль было разбивать его
старые надежды и розовые упования, которыми он еще продолжал жить в Пеньковке, но которые за пределами этой Пеньковки заменены были уже более новыми
идеями, стремлениями и упованиями.
Никакой легитимизм, легитимизм ли
старых монархий или легитимизм новых демократий с их формальной
идеей народовластия, не имеет более силы над душами людей.
В социализм перешло ложное притязание
старой теократической и империалистической
идеи,
идеи внешнего, принудительного единства человечества, количественного универсализма.
Ведь и
старые правые, консервативные монархические
идеи, которые господствовали в жизни некоторых стран до войны и революции, были индивидуалистическими
идеями.
Старые большевики, русские интеллигенты-революционеры, боятся этого нового типа и предчувствуют в нем гибель коммунистической
идеи, но должны с ним считаться.
«Прогрессисты» очень боятся возврата к
старым средним векам и борются с
идеями и верованиями, которые они считают средневековыми.
Все равно — что бы они ни нашли в этих
старых залах, уже тесных для такой"уймы"студенчества, крылатые слова или мертвечину, самобытные
идеи или параграфы учебников — нужды нет! — они тут только стряхнут с себя ненавистную узду гимназической муштры, здесь только почуют себя в огромной семье сверстников, здесь только будут знать — за что стоять, чего ждать от жизни, кто друг, кто враг; здесь только идейные течения захватят их и потребуют не одних слов, а и личной расплаты…
Любочка. Мне так смешно стало все наше
старое житье. У нас с вами все будет особенное, с новыми
идеями. Я вас за это и люблю.
Мы сбросили наши маленькие маски и громко внушали
старой княгине «
идеи», очень похожие на те, которые внушал вчера Оле Егоров.
После царя одно духовенство могло бы иметь влияние на православную Россию. Оно одно представляет в правительственных сферах
старую Русь; духовенство не бреет бороды и тем самым осталось на стороне народа. Народ с доверием слушает монахов. Но монахи и высшее духовенство, исключительно занятые жизнию загробной, нимало не заботятся об народе. Попы же утратили всякое влияние вследствие жадности, пьянства и близких сношений с полицией. И здесь народ уважает
идею, но не личности.
— Вот ка-ак! — протянул Владимир Семеныч, поднимаясь. — Да, всё это
старый хлам, потому что
идеи эти вечны, но что же по-твоему ново?
Когда они убедились, что можно, выехать на бескорыстии, — они преследуют взятки; видя, что просвещение пошло в ход, они кричат о святости наук, о любви к знанию; догадавшись, что
идеи гуманности и правды одолевают
старые начала угнетения и лжи, они являются везде защитниками слабых, поборниками справедливости и т. п.